Uncategorized

South Caucasus – from tiltyards to cooperation platforms

The South Caucasus is a region of intertwining transport hubs and energy centres, it is a clashing arena of geopolitical interests of the world’s top players, it is a region, torn apart by internal contradictions, with a multitude of problems, but it is also a region with great potential which is difficult to implement due to a number of developments. At present, another problem, along with fierce disagreements, is the multi-vector direction undertaken by the universally recognized entities of international law: Georgia looks to the West, Armenia looks to Russia, Azerbaijan, in no small measure due to the country’s resources, strives to remain independent, however, the country is gradually integrating into the alliance of Turkic-Speaking States. Can such a different direction policy give stability to the region? For example, let’s assume a vertical column supported by three evenly tied ropes at an angle 120 degrees to each other. Can the laws of mechanics be effective in geopolitics?

The head of the political analysts’ Club “South Caucasus” (Baku) Ilgar Velizade explains the policy of Azerbaijan, characterized by the absence of a particular line of direction, as follows: the country due to its geographical position, unlike its neighbours Georgia and Armenia borders with the three largest countries of the region – Russia, Turkey and Iran. “This condition does not allow the country to carry out sudden geopolitical feints, which could have serious consequences both for Azerbaijan and its neighbours. At the same time, while organizing its foreign policy priorities, official Baku tries to take into account the realities of regional policy and incorporate them within the context of Azerbaijan’s interests,” said Ilgar Velizade in his statement to NEO.

Under the influence of tens of billions of investments owing to the implementation of oil and gas contracts, Azerbaijan is changing rapidly. Huge financial resources are invested in projects, both domestically and abroad. This has a direct effect on Azerbaijan’s choice of foreign policy priorities. “Today what is more important for Baku is not to choose between East and West, but rather to improve its position in the region so that both East and West could be equally interested in maintaining stable, predictable and dynamic relations with Azerbaijan,” says Velizade.

At the same time, the regional priorities of Baku are evident: the format of bilateral relations, especially with its neighbours, the regional format as part of the five Caspian states (Russia, Kazakhstan, Turkmenistan, Iran, Azerbaijan), participation in the Cooperation Council of Turkic-Speaking States, relations with the EU and with individual EU countries, as well as with the United States. “By selecting a non-aligned status and by becoming a member of the Non-Aligned Movement (NAM), Azerbaijan has essentially defined its vector of interest on the international arena. As a result, today Azerbaijan is a country that more or less successfully balances between the interests of the leading geopolitical and regional players,” comments Ilgar Velizade.

According to the political analyst, Azerbaijan acts as a bridge between the South Caucasus and the Caspian-Central Asian region rich in oil and gas. In addition, the country provides the shortest land route from Iran to Russia, which makes its transit position an important geopolitical factor. This has contributed to the fact that Baku is currently involved in three trilateral cooperation platforms in the region: Azerbaijan-Turkey-Georgia, Turkey-Iran-Azerbaijan and Turkey-Azerbaijan-Turkmenistan. “In the political structure of the South Caucasus, Azerbaijan acts as a bridge between the emerging platforms of cooperation, which gives the country’s foreign policy a more sustainable and inclusive structure in intraregional and international politics,” remarks Velizade.

Political analyst, research scientist at the Center for Regional Research of the Public Administration Academy of the Republic of Armenia Johnny Melikyan considers the root cause of a multi-directional foreign policy of the three countries of the South Caucasus to be the ethnic conflicts that broke out in the late 80s: the Nagorno-Karabakh conflict (between Armenia and the Nagorno-Karabakh republic on one side, and Azerbaijan on the other) and the South Ossetian and Abkhazian conflicts (between Georgia on one side; Abkhazia and South Ossetia on the other).

“The attitude of the national elites of the new republics to the former union center, as well as the involvement of official Moscow into the above mentioned conflicts, have created conditions under which the foreign policy of the three South Caucasus countries is formed. However, over the years, all this has created a situation of balance of power and the disruption of such a balance in the region could lead to conflict,” said Johnny Melikyan in his interview to NEO.

However, in his opinion, in spite of confrontation and conflict, in the first half of the 1990s the policies of Tbilisi and Baku were almost in line with that of Yerevan. The two countries were part of the CIS, although their membership was confirmed at different times, and even part of the Collective Security Treaty Organization (CSTO). Although, just like Uzbekistan, they chose not to renew their membership, preferring to become members of the GUAM alliance (Georgia, Ukraine, Azerbaijan and Moldova). Taking all this into account the three South Caucasus countries with varying degrees of intensity have cooperated with NATO, and later with the Eastern Partnership for cooperation with the EU.

“The problem of Russian-Georgian relations is well known. Azerbaijan, seeking to distance itself from both Russia and the West (the EU and the USA), while maintaining equal relations with all geopolitical players, has demonstrated commitment to the “seesaw policy”, the foundations of which were laid down, according to the Russian political analyst Sergey Markedonov, by the third president of the republic Heydar Aliyev. The essence of this policy is to be a friend both in Washington and Moscow and this has become the hallmark of Azerbaijan’s post-Soviet foreign policy.

As far as Armenia is concerned, it should be noted that in the mid-2000s, along with the increasing activities of European institutions in the South Caucasus, there was a decline of interest by Moscow to the region and to the former Soviet area. This gave Armenia an opportunity to shift towards European integration, at the same maintaining military and political ties with Russia. However, after President Vladimir Putin’s initiative to create a Eurasian Economic Union (EEU), Russia saw a change of priorities, including its priority in regard to the South Caucasus. Accordingly, Armenia also revised its relations with the EU, and set out on a course for integration into the EEU,” remarks Johnny Melikyan.

The Armenian political scientist believes that when scrutinizing regional relations, several mutual relation formats can be observed: Armenia-Russia, Azerbaijan-Georgia-Turkey, Azerbaijan-Russia, Armenia-Georgia, including the integrated formations: the EU-Georgia, the EU-Armenia, Armenia-EEU which due to sound relations between the states in the region have created a stable “status quo” and have maintained a balance of power that prevents the escalation of violence and conflict. “A confirmation of this is the recent escalation along the Armenian-Azerbaijani border, as well as the battle line in Nagorno-Karabakh, where only after the intervention of Russia and the trilateral meeting of Azerbaijan, Armenia and Russia, tensions relatively decreased and the status quo remained unchanged,” points out Johnny Melikyan.

The Director of the Caucasus Institute for Regional Security (Tbilisi) Alexander Rusetsky tries to figure out why the South Caucasus gives preference to confrontation rather than to cooperation. “It is clear that neither the region as a whole, nor any of its constituent states benefit from confrontation. Thousands, millions if we take a larger historical period have been killed and maimed; there has consistently been an influx of migrants. The economy has been devastated. The total economic damage to the South Caucasus countries after the collapse of the Soviet Union is unaccounted for. There is no information on the number of victims the conflicts have claimed. And there are no estimated figures showing the level of development these countries would have reached if they had not been drawn into these fratricidal wars,” says Alexander Rusetsky.

In general, a common development strategy does not exist. Many even deny the existence of such a region. Although, it is worth remembering that erstwhile this region, then named the Transcaucasian Federation, was a co-founder of the USSR. And before that, it existed as the Transcaucasian Sejm. During Soviet rule, there was a specific regional policy which was very dynamic: starting from tourism and ending with the energy industry. Today, it is unclear how exactly to construe the South Caucasus and how to use this term. It is evident that if this issue remains unsolved, cooperation is out of the question.

Today the South Caucasus consists of three countries – Armenia, Azerbaijan and Georgia, which according to Rusetsky is not quite right. The AGA format (Azerbaijan-Georgia-Armenia), is one of the formats of South Caucasus cooperation, but not the only one.

Firstly, because part of Russia is also in the South Caucasus, since it is located below the Caucasus mountain range. Secondly, most of the north-eastern Turkey is in the South Caucasus and before 1919-1920, the South-Western Caucasian Republic (capital: Kars) existed on the territory of modern Turkey.

Thirdly, according to several authors, the north-western provinces of Iran are also part of the South Caucasus.

The fourth point is that Georgia, with part of its territory in the North Caucasus, cannot be considered only as a South Caucasus country, just as Russia cannot be considered as a North Caucasus country.

This is important to bear in mind, says Rusetsky, since in the context of the Greater South Caucasus there are multiple formats of cooperation, at the same time very confrontational. “I would divide the South Caucasian forms of cooperation into bilateral formats, trilateral formats, quartets, quintets and sextets. And by involving non-regional players other forms of multilateral cooperation emerge,” adds Alexander Rusetsky.

An example is the AGT format (Azerbaijan-Georgia-Turkey), actively supported by the West and having a strong economic base owing to the oil pipeline Baku-Tbilisi-Ceyhan, the South Caucasus gas pipeline Baku-Tbilisi-Erzerum and the railway project Baku-Tbilisi-Kars, among others.

The second format is the IRA format (Iran-Russia-Armenia), having military, political and conspiratorial foundations. It exists, having no specific structure, but it can contend with the AGT project.

Other leading formats of regional cooperation are: the Kislovodsk format (1 + 3), where Russia is trying to stabilize relations; the Caucasian Alliance ARTAG (3 + 2), here both Russia and Turkey assume the roles of stabilizers; the GITARA format, which Iran is about to join and finally Michael Emerson’s stability pact for the Caucasus known as the “Caucasus octave”: (Armenia, Azerbaijan, Georgia) plus (Russia, Turkey, Iran) plus (the US and the EU).

“In any case, it is necessary to realize that by simplifying the prospects of regional cooperation, which implies reducing it to the format of AGA (Azerbaijan-Georgia-Armenia) not many prospects come into view. Based on the current geopolitical and geo-economic interests of the various players, the South Caucasus security and cooperation system can only be seen as part of all the existing and possible formats.

Otherwise, the relevant confrontation line will be unclear. The creation of a common win-win strategy can be accomplished. For this to happen the perception of the current system has to be altered and all parties must come to a different level of analysis and decision-making,” says Rusetsky. According to the political analyst, this is an opportunity to organize cooperation between the different formats and an opportunity to actually address the issue of constructing a unified system of security and cooperation in the South Caucasus in terms of global security. It will also be an opportunity to create a multilateral system – the South Caucasus Regional Governance which will be a system of consultation and cooperation between the countries of the region, as well as an opportunity to create a single economic area of the Greater South Caucasus, with the participation of regional and non-regional players.

“The above can become a basis for defining the common regional strategy and courses of action. Discussions and consultations may begin within the OSCE format and in doing so will be dedicated to the 40th anniversary of this organization,” said Alexander Rusetsky in his interview to NEO.

Yuriy Simonyan, columnist of Independent Newspaper, exclusively for the online magazine “New Eastern Outlook”.

 

Южный Кавказ – от ристалища к площадке для сотрудничества

Южный Кавказ – переплетение транспортных и энергетических артерий, арена столкновения геополитических интересов мировых игроков, край, раздираемый внутренними противоречиями, с массой проблем, но с большим потенциалом, реализовать который мешает ряд обстоятельств. В частности, сегодня это, помимо острых разногласий, еще и разновекторная ориентация общепризнанных субъектов международного права: Грузия смотрит на Запад, Армения – на Россию, Азербайджан, не в последнюю очередь благодаря ресурсам, пытается быть сам по себе, но при этом постепенно «погружается» в альянс Тюркоязычных стран. Может ли такая различная ориентация придать устойчивости региону? По примеру, скажем, вертикальной колонны, закрепленной тремя тросами равной натянутости под углом 120 градусов друг к другу. Могут ли оказаться законы механики эффективными в геополитике?

Руководитель Клуба политологов «Южный Кавказ» (Баку) Ильгар Велизаде политику Азербайджана, характеризующуюся отсутствием резких кренов в каком-либо направлении, объясняет тем, что страна по своему географическому положению, в отличие от своих соседей — Грузии и Армении граничит сразу с тремя крупнейшими странами региона – Россией, Турцией и Ираном. «Именно это обстоятельство не позволяет ему делать резкие геополитические финты, которые могут иметь тяжелые последствия как для него самого, так и для его соседей. В то же время, выстраивая свои внешнеполитические приоритеты, Баку старается максимально учесть реалии региональной политики и встроить их в контекст своих интересов», — сказал корреспонденту НВО Ильгар Велизаде.

Азербайджан под воздействием десятков миллиардов инвестиций от реализации нефтяных и газовых контрактов, стремительно меняется. Огромные финансовые средства вкладываются в реализацию проектов, как внутри страны, так и за ее пределами. Это обстоятельство самым непосредственным образом влияет на выбор внешнеполитических приоритетов Азербайджана. «Для Баку сегодня важен не выбор между Востоком и Западом, а напротив усиление собственной составляющей в регионе так, чтобы и Восток и Запад одинаково были бы заинтересованы в сохранении устойчивых, прогнозируемых и динамичных связей с Азербайджаном», — считает Велизаде.

В то же время, региональные приоритеты Баку – очевидны. Это формат двусторонних связей прежде всего со своими соседями, региональный формат в рамках каспийской пятерки (РФ, Казахстан, Туркменистан, Иран, Азербайджан), участие в Совете сотрудничества тюркоязычных государств, отношения с ЕС и отдельными странами Евросоюза , а также с США. «Выбрав внеблоковый статус и став членом движения неприсоединения, Азербайджан по сути определил вектор своих интересов на международной арене. Как результат – Азербайджан является сегодня государством, которое более или менее успешно балансирует между интересами ведущих геополитических и региональных акторов», — отметил Ильгар Велизаде.

По словам политолога, Азербайджан выполняет роль связующего звена между Южным Кавказом и Каспийско-Центрально-Азиатским регионом, богатым нефтью и газом. Кроме этого он обеспечивает кратчайший сухопутный путь из Ирана в Россию, что превращает его транзитное положение в важный геополитический фактор. Это благоприятствует тому, что Баку в настоящее время участвует сразу в трех трехсторонних форматах сотрудничества, реализуемых в регионе: Азербайджано-Турецко-Грузинском, Турецко-Иранско-Азербайджанском и Турецко-Азербайджано-Туркменском. «В политической архитектуре Южного Кавказа Азербайджан выполняет роль связующего звена складывающихся форматов сотрудничества, что придает внешней политике страны дополнительную устойчивость и инклюзивность в конструкцию внутрирегиональной и международной политики», — заявил Велизаде.

Политолог, научный сотрудник Центра региональных исследований при Академии государственного управления Республики Армения Джонни Меликян в качестве первопричины разнонаправленности векторов внешней политики трех стран Южного Кавказа считает этнополитические конфликты, которые перешли в активную фазу в конце 80-х годов: нагорно-карабахский (между Арменией, Нагорно-Карабахской республикой с одной стороны и Азербайджаном – с другой), югоосетинский и абхазский конфликты (между Грузией, с одной стороны, Абхазией и Южной Осетией, с другой). «Отношение национальных элит новых республик к бывшему союзному центру, а также вовлеченность официальной Москвы в вышеперечисленные конфликты, создали условия, в которых и по сей день формируются внешняя политика стран Южного Кавказа. Однако, за долгие годы, все это создало ситуацию некоего баланса сил, при нарушении которого, в регионе создается опасность возобновления конфликтов», — сказал корреспонденту «НВО» Джонни Меликян.

Однако, по мнению политолога, несмотря на противостояние и конфликты, в первой половине 1990-х политика Тбилиси и Баку шла почти в одном фарватере с Ереваном. Они входили в СНГ, хотя членство подтвердили в различное время, и даже ОДКБ. Хотя, как и Узбекистан, не стали его продлевать, предпочтя членство в альянсе ГУАМ (Грузия-Украина-Азербайджан-Молдова). При всем этом три страны Южного Кавказа с разной степенью интенсивности сотрудничали и с НАТО, а позже в «Восточном партнерстве по сотрудничеству с ЕС».

«Проблематика российско-грузинских отношений общеизвестна. Азербайджан, будучи сторонником дистанциирования как от России, так и Запада в лице ЕС и США, сохраняя равные взаимоотношения со всеми геополитическими акторами, продемонстрировал приверженность политике «качелей», основы которой были заложены, по словам российского политолога Сергея Маркедонова, еще третьим президентом этой республики Гейдаром Алиевым. Суть данной политики заключалось в том, чтобы «быть своим» и в Вашингтоне, и в Москве, что стало отличительной чертой внешней политики постсоветского Азербайджана. Что же касается Армении, то следует отметить, что в середине 2000-х, параллельно с активизацией деятельности европейских структур на Южном Кавказе, наблюдалось снижение интереса Москвы к региону и всему постсоветскому пространству. Это дало Армении возможность идти по направлению к европейской интеграции, параллельно сохраняя военно-политические и союзнические отношения с РФ. Однако, после озвученной президентом РФ Владимиром Путиным инициативы создания Евразийского экономического союза (ЕАЭС), началась смена приоритетов России, в том числе и в направлении Южного Кавказа. Соответственно, и Армения пересмотрела свои отношения с ЕС, и взяла курс на интеграцию в ЕАЭС», — сказал Джонни Меликян.

Армянский политолог считает, что «препарируя» региональные отношения, следует выделять несколько форматов взаимоотношений: Армения-Россия, Азербайджан-Грузия-Турция, Азербайджан-Россия, Армения-Грузия, включая и интеграционные образования: ЕС-Грузия, ЕС-Армения, Армения-ЕАЭС, которые, благодаря устойчивым связям между государствами, создали в регионе стабильный «статус-кво» с сохранением баланса сил, позволяющий не допустить эскалацию и разжигание конфликтов. «Подтверждением этому являются недавняя эскалация вдоль линии армяно-азербайджанской границы, а также линии фронта в Нагорном Карабахе, когда после вмешательства России и трехсторонней встречи президентов Азербайджана, Армении и России, напряженность относительно спала и «статус-кво» остался неизменен», — указал Джонни Меликян.

Директор Кавказского института региональной безопасности (Тбилиси) Александр Русецкий задается вопросом, почему на Южном Кавказе предпочтение хронически отдается конфронтации, а не сотрудничеству. «Очевидно, что ни региону, как системе, ни его подсистемам конфронтация не дала ничего хорошего. Тысячи, а если брать больший исторический отрезок, то миллионы убитых, искалеченных людей, не прекращающиеся потоки мигрантов. Разрушенная экономика. Общий экономический ущерб, нанесенный странам Южного Кавказа после развала СССР никем не подсчитан. Нет сводений по жертвам конфликтов. Естественно, не существует предположительных данных, показывающих какого уровня развития достигли бы эти страны, если бы не позволили втянуть себя в эти братоубийственные войны», — сказал корреспонденту «НВО» Александр Русецкий.

Вообще, общей стратегии развития не существует. Многие даже отрицают факт существования данного региона. Хотя надо отметить, что некогда именно этот регион в лице Закфедерации был соучредителем СССР. А до этого, существовал в виде Закавказского Сейма. В советский период, региональная политика существовала и весьма активно работала, начиная от сферы туризма, заканчивая энергетикой. Сегодня нет полной ясности, что подразумевать под Южным Кавказом и как правильнее оперировать этим термином. Естественно, если не решена данная задача, то несерьезно говорить и о каком-либо сотрудничестве.

Южным Кавказом называют сегодня территорию трех стран – Азербайджана, Армении и Грузии, что, по мнению Русецкого, не совсем верно. Формат «АГА» (Азербайджан-Грузия-Армения), это один из форматов южнокавказского сотрудничества, но не единственный.

Во-первых, потому, что часть территорий РФ тоже является южнокавказской, так как находятся ниже Кавказского хребта. Во-вторых, большая часть северо-восточной Турции является Южным Кавказом (кстати до 1919-1920 гг. на территории современной Турции существовала Юго-западнокавказская республика со столицей в г.Карс).

В-третьих, по мнению ряда авторов, северо-западные провинции Ирана также являются южнокаказскими.

В-четвертых, Грузия, имея территории на Северном Кавказе, не может считаться только южно-кавказской страной, так же как и РФ не является лишь северокавказской.

Это важно понимать, считает Русецкий, поскольку, в измерении Большого Южного Кавказа прочерчиваются несколько форматов сотрудничества. При этом – весьма конфронтационные. «Южнокавказские форматы сотрудничества я бы разделил на билатеральные, трилатеральные (тройки), квартеты, квинтеты, сикстеты. А с привлечением внерегиональных акторов принимают другие формы мультилатерального сотрудничества», — отметил Александр Русецкий.

Один из них – «АГТ» (Азербайджан-Грузия-Турция), активно поддерживаемый западным сообществом и имеющий сильные экономические основы в лице нефтепровода «Баку-Тбилиси-Джейхан», южнокавказский газопровод «Баку – Тбилиси -Эрзерум», железнодорожный проект «Баку-Тбилиси-Карс» и т.п.

Второй формат – «ИРА» (Иран-Россия-Армения) – этот формат военно-политического и конспиративного толка. Он существует, не имея реальных форм, но при этом конкурирует с проектом «АГТ».

Другие ведущие, по мнению Русецкого, форматы регионального сотрудничества: Кисловодский формат (1+3), в котором РФ пытается быть стабилизатором взаимоотношений; Кавказский Альянс ARTAG — формат (3+2) – здесь роль стабилизатора разделяют РФ и Турция; GITARA – присоединяется крупный актор в лице Ирана; наконец, пакт стабильности для Кавказа Майкла Эмерсона «Кавказская октава»: 3 (Азербайджан, Армения, Грузия), плюс 3 (РФ, Турция, Иран), плюс 2 (США и ЕС)].

«В любом случае, необходимо осознать, что примитивизация перспектив регионального сотрудничества, предполагающая сведение его к формату AГA (Азербайджан – Грузия – Армения) в ближайшем будущем перспектив иметь не будет. Исходя из реальных геополитических и геоэкономических интересов различных акторов, систему безопасности и сотрудничества на Южном Кавказе можно рассматривать лишь в комплексе всех реально действующих и возможных форматов. Иначе реальные конфронтационные линии не будут видны. Создание общей взаимовыгодной стратегии не является нереализуемой задачей. Но для этого как минимум необходимо изменить восприятие обсуждаемой системы и прийти к иному уровню анализа и соответственно решения», — считает Русецкий. По его словам, это — возможность организации сотрудничества между измерениями и форматами; возможность реально подойти к вопросу о построении единой системы безопасности и сотрудничества на Южном Кавказе, как особом регионе с точки зрения глобальной безопасности; возможность создания мультилатеральной системы South Caucasus Regional Governance – системы консультаций и сотрудничества между государствами региона; возможность создания единого экономического пространства Большого Южного Кавказа, с участием региональных и нерегиональных акторов.

«Перечисленное может стать основой определения общей региональной стратегии и программы действий. А обсуждения и консультации могут начаться в формате ОБСЕ и быть посвящены 40-летию этой организации», — сказал корреспонденту «НВО» Александр Русецкий.

Юрий Симонян обозреватель «Независимой газеты» специально для Интернет-журнала «Новое Восточное Обозрение».

In Sochi, Putin and Aliyev sought to de-internationalize the Nagorno-Karabakh settlement process

Ambassador David Shahnazaryan, Armenian presidential ambassador at large in 1992-95, head of the National Security Service in 1994-1995, now a Senior Analyst of the Regional Studies Center (RSC), proposes that Armenian and Nagorno-Karabakh authorities start the implementation of the trilateral agreement on the strengthening of the ceasefire regime signed on February 4, 1995 by the defense ministers of the parties to the conflict. – Mr. Shahnazaryan, Armenia and Azerbaijan had been urged for quite a long time to accept French president Francois Hollande’s invitation to hold a summit in Paris to try to resolve the frozen Nagorno-Karabakh conflict; however, it was Russia’s president Putin who managed to bring both presidents to Sochi for talks. What did happen in Sochi and what an issue did Putin resolve by doing so – Let us try to briefly analyze the Sochi meeting. I would like to emphasize three important developments – the public statements made by the three presidents, Russian foreign minister Sergey Lavrov’s assessment of the closed talks and President Serzh Sarkisian’s subsequent interview with Armnews TV. In his opening remarks made in front of the TV cameras, Russian President Vladimir Putin spoke about “international formats” for the settlement of the Nagorno-Karabakh conflict but without mentioning the OSCE Minsk Group. He also underlined Russia’s special relations with both countries, saying that they “allow an exchange of ideas about what to do in order to move forward in terms of the conflict settlement inherited from the past.” However, Putin distorts the facts. The point is that the OSCE Minsk Group is the only international format mandated to help the conflicting sides to hammer out a settlement of the conflict. Incidentally, Putin did not consider the Sochi meeting as international in nature. In his opening remarks, Azerbaijani President Ilham Aliyev complained of the OSCE Minsk Group because of its failure to make progress saying that “Russia, as our close friend, partner and neighbor, certainly plays a special role in the settlement process.” He then stressed the UN Security Council’s four resolutions as a “legal framework” for the settlement of the conflict. In response to both Putin and Aliyev, Armenian President Serzh Sarkisian emphasized the role of the OSCE Minsk Group and the their proposed conflict settlement principles, saying they are acceptable to Armenia. Then in response to Aliyev’s complaint that Armenia did not fulfill the Security Council’s resolutions, he said: “I have a rhetorical question to Mr. Aliyev: which points of those resolutions have been fulfilled by Azerbaijan?” Serzh Sarkisian made it clearly understood that the UN Security Council’s resolutions refer to both Azerbaijan and Nagorno-Karabakh and that Nagorno-Karabakh is an internationally recognized party to the conflict. Sarkisian’s shots may have a serious impact on Aliyev’s domestic and international propaganda machine, as it is based on allegations that Armenia refuses to fulfill the UN Security Council’s resolutions and attempts to portray Azerbaijan as “the victim” of the conflict. After the latest botched incidents of subversion by Azerbaijani military commandos in Nagorno-Karabakh that claimed the lives of dozens of Azerbaijani troops, Aliyev may face new problems at home if Azerbaijani experts decide to look deep into the UN Security Council’s resolutions. President Aliyev, himself a graduate of the Moscow State Institute of International Relations (MGIMO) in the field of diplomacy, should also examine the resolutions in question. Interestingly, the Azerbaijani mass media was silent about President Sarkisian’s remarks. Even Aliyev’s official website placed only his and Putin’s opening statements made in front of TV cameras. As for Russian Foreign Minister Sergey Lavrov’s remarks made immediately after the talks in Sochi, speaking about the conflict settlement principles, he mentioned only the principles of territorial integrity and the people’s right to self-determination, omitting the third principle reflected in the Minsk Group co-chairing countries’ numerous presidential statements – the peaceful resolution of the conflict and the non-use of force or the threat of force. This omission was not accidental, since Lavrov is not only a seasoned diplomat, but is also well aware of all the details of the Karabakh conflict resolution process. Lavrov also said that both presidents expressed their readiness to continue the dialogue on the presidential level and noted that Russia, as an OSCE Minsk Group country, is ready to support the follow-up meetings. Lavrov’s remarks could be construed, in fact, as the creation of a new trilateral format. In fact, he presented it as an existing fact, speaking also about a “contact group” as a new platform or institutionalized negotiations outside the Minsk Group. Immediately after that, he added that the foreign ministers of Armenia and Azerbaijan were given new instructions saying also that the sides had yet to overcome the main sticking points hampering a Karabakh settlement, hinting that they should be agreed upon not within the OSCE Minsk Group, but within the new trilateral format set up by the Russian Federation. Now, let us look into Serzh Sarkisian’s interview. Incidentally, he did not confirm any of Lavrov’s statements. Moreover, he emphasized the three major principles of the Helsinki Final Act mentioning in the first place the one about the non-use of force or threat to use it. Serzh Sarkisian in fact rejected the possibility of any deployment of only Russian peacekeeping force in the conflict zone, saying that “he heard about it for the first time,” and stressing that it could not become even a subject of discussion. Interestingly, he also spoke about the Collective Security Treaty Organization (CSTO) by saying there is no need to request it to respond to the latest clashes on the Armenian-Azerbaijani border. In fact, it was a message that Armenia does not turn to CSTO because the latter cannot become a guarantee of Armenia’s security and that Armenia has no allies in the Russia-led organization. By organizing the Sochi meeting following an upsurge in deadly fighting between Armenian and Azerbaijani forces on the line of contact and on the Armenian-Azerbaijani border, the Russian side did not pay attention to the deadly clashes and gross violations of the ceasefire. Moscow’s goal was clear – to try to seize the role of the only country able to settle the conflict and to send a message to the West that it continues to hold this leverage. Here is another interesting fact: as a rule, Russia has always stressed that the ceasefire regime became possible solely due to its efforts, complaining that this is forgotten. By organizing the Sochi meeting, Russia is trying, in fact, to shift its standoff with the West to the Karabakh conflict format and into the South Caucasus. Russia showed that it can destabilize the situation on the line of contact and summon quickly both presidents. But can Moscow show also that it can not only de-freeze or flare up the conflict, but also restore the ceasefire regime? Lavrov sought to show that the Kremlin used the Moscow-Baku-Ankara axis to succeed in diminishing the role of the OSCE Minsk Group and de-internationalize the Karabakh settlement process, making the negotiations process a Russian monopoly. In other words, thereby, it made the Karabakh peace process an internal issue of the Putin-declared “Russian World.” As a result of a political decision made by Armenia in 1992, the Karabakh issue was incorporated into the OSCE agenda and the issue was internationalized. The OSCE Minsk Group has been, and must remain, the only international format for its settlement. That was in fact confirmed by Serzh Sarkisian in his interview. I think the statements Lavrov made after the Sochi meeting has caused concern also within Russian diplomatic circles, as evident in the response of retired Ambassador Vladimir Kazimirov, a former Russian presidential envoy for the Karabakh conflict. A seasoned diplomat, Kazimirov is trying now to moderate Lavrov’s unrealistic statements. – In a previous interview to Aravot daily this past May you predicted that Russia would seek to monopolize the Karabakh peace process and push out the other two Minsk Group co-chairing countries. Do you think the ceasefire regime will not be restored and the high tensions will continue to run on the line of contact? – Diffusing tension was used as a pretext to organize the Sochi meeting. In fact, Russia pursued a different goal, as mentioned above. I do not think that the Sochi meeting will be followed by the full restoration of the ceasefire regime. Azerbaijan will be urged by Moscow and Ankara to keep tension running high on the border with Armenia and on the line of contact, but I am sure that it will get a more than adequate response. – What can the Armenian side do in this situation to minimize its losses? President Aliyev is trying to renounce all the previously signed or accepted international documents on the Nagorno-Karabakh conflict settlement. In this situation it would be correct for the authorities in Armenia and Nagorno-Karabakh to start the separate implementation of the trilateral agreement on the strengthening of the ceasefire regime proposed by the OSCE Minsk Group and signed by the defense ministers of the three sides on February 4, 1995, under which each party to the conflict is required to inform about each ceasefire violation both the side that breaches the ceasefire and the Minsk Group co-chairs. Under the agreement, the Minsk Group co-chairs and Azerbaijan must officially respond to any such report. This agreement is a legal framework for the Nagorno-Karabakh as an internationally recognized conflict party to enter into official relations both with the OSCE Minsk Group co-chairs and with Azerbaijan. Next, Armenia should use all available means to step up the negotiation process within the OSCE Minsk Group and be ready to negotiate a broad agreement. Moreover, both Armenia and Nagorno-Karabakh may draft their own options, based on the so-called Madrid Principles or, as President Sarkisian said, based on the Kazan Document. Armenia and Nagorno-Karabakh can also come out with their own new tactical initiatives. The passive stance of the other two OSCE Minsk Group co-chairs- the United States and France – is of serious concern. They need too to come out with initiatives. They seem to have left Armenia alone to save the OSCE Minsk Group format. They need to intensify meetings and talks on this issue. The OSCE Minsk Group should take over what was not done in Sochi – to strengthen the ceasefire regime along with working to get each sides to reach an accord on working on the settlement principles and the big agreement because if this is all left to Russia, then everything will be solved in a traditional Russian way- that is, to the detriment of Armenia and Nagorno-Karabakh. – And what about Lavrov’s statement that the Karabakh conflict is not a hurdle to Armenia’s accession to the Russia-led Customs Union? Was it a positive message? – Since September 3, 2013, Armenia’s national security has been threatened more than ever. In the context of the latest geopolitical and dangerous developments, Armenia is viewed by the world community as an appendix of Putin’s Russia. There is no need for Armenia to hurry to join the Eurasian Economic Union, which has no future because of a number of reasons. First, contradictions between its current three members are extremely large. Here is one example – Russia has closed the imports of all Ukrainian goods to its markets. At the same time, Belarus has lifted all restrictions on Ukrainian goods revoking also the licensing of Ukrainian goods. Russia is already having mounting domestic problems as Putin enlarges Russia’s isolation. Western sanctions imposed on Russia have brought about not only insurmountable economic and social problems, but also a deepening of political and in-government contradictions. Therefore, if Armenia is not in a hurry to join the Eurasian Economic Union, the need for it may disappear along with the bloc itself. Armenia’s role for the West has grown noticeably after the Sochi meeting and Armenia should take advantage of it. Otherwise, Russia will try to hurdle the development of its relations with the United States, the European Union and the NATO. Armenian authorities should start diversifying the country’s national security and its component foreign policy. – What opportunities do you mean? How could Armenia’s role grow for the West in this situation? – Now we have quite a large field that has opened for us for shifting to a pro-active foreign policy. We should take advantage of these new opportunities. The authorities’ policy should be in tune with the current situation, it should be pro-active and multilateral, involving not only the executive branch of the power, but also the parliament, civic society, experts and so on.

© 1998 – 2014 Aravot – News from Armenia

В Сочи Путин и Алиев попытались деинтернационализировать Карабахское урегулирование

Чрезвычайный и Полномочный посол, посол по особым поручениям президента РА в 1992-95 гг., руководитель СНБ в 1994-95 гг., ведущий эксперт Центра региональных исследований Давид Шахназарян предлагает, чтобы власти Нагорного Карабаха и Армении начали применять подписанный министрами обороны 4 февраля 1995 года трехсторонний договор об укреплении режима прекращения огня.

– Господин Шахназарян, разговоры о возможности проведения встречи Саргсяна и Алиева по приглашению президента Франции шли довольно долго, однако очень быстро усадить президентов Армении и Азербайджана за стол переговоров в Сочи удалось президенту России. Что произошло в Сочи? Какую задачу решил президент РФ, организовав эту встречу?

– Попытаемся кратко проанализировать трехстороннюю встречу в Сочи. Выделю три важных эпизода: публичные заявления трех президентов в Сочи; оценки министра ИД РФ Лаврова сразу после закрытых переговоров в Сочи; интервью Сержа Саргсяна телеканалу «Армньюз». Президент РФ подчеркнул, что существуют «международные форматы» урегулирования Нагорно-Карабахской проблемы, не упомянув Минскую группу ОБСЕ. Затем он подчеркнул, что у России особо близкие отношения с двумя странами, глубокая предыстория, «позволяющая откровенно обменяться мнениями по поводу того, где мы находимся и что нужно сделать для того, чтобы двигаться вперед к урегулированию всех этих проблем, доставшихся нам из прошлого». Путин искажает, Минская группа ОБСЕ – единственный формат урегулирования Нагорно-Карабахской проблемы, и интересно то, что он, по сути, эту встречу в Сочи не считает международной. Алиев открыто выразил недовольство Минской группой ОБСЕ, что ею не зафиксирован прогресс, и особо подчеркнул уникальную роль РФ в вопросе урегулирования проблемы в качестве друга, страны-партнера и, конечно же, отметил четыре резолюции СБ ООН, как «правовую базу» для Карабахского урегулирования. Серж Саргсян возразил и Путину, и Алиеву, подчеркнув роль МГ ОБСЕ и представленных принципов, по сути, закрепляя, что для Армении они приемлемы. Следующее, Серж Саргсян метко отпарировал Алиеву, заметив, что то, чего требуют четыре резолюции СБ ООН от Армении, выполнено, тогда как требования четырех резолюций СБ не выполняет Азербайджан, тем самым довольно прозрачно намекнув, что адресатами требований резолюции являются Азербайджан и Нагорный Карабах, и что Нагорный Карабах является международно признанной стороной. Это может оказать серьезное влияние на всю систему внутренней и внешней пропаганды Алиева, так как в основе этой пропаганды лежит, якобы, невыполнение этих резолюций со стороны Армении, и Азербайджан в этом контексте представляется в качестве жертвы. Тем более, что после последних неудачных диверсий и больших потерь с азербайджанской стороны у Алиева могут возникнуть новые внутренние проблемы, если азербайджанское экспертное сообщество изучит четыре резолюции СБ ООН, и было бы неплохо, чтобы с этими резолюциями ознакомился также имеющий диплом дипломата, выпускник МГИМО Ильхам Алиев. Примечательно также и то, что о замечаниях Саргсяна хранит молчание азербайджанская пресса, даже на официальном сайте президента Азербайджана представлены только речи Путина и Алиева. Были несколько тревожны, я бы сказал – амбициозны, заявления министра ИД РФ Лаврова сразу же после завершения встречи. Говоря о принципах Нагорно-Карабахского урегулирования, он упомянул только принципы территориальной целостности и самоопределения народа, опустив другой принцип, который отражен во многих заявлениях президентов трех стран-сопредседателей – принцип мирного урегулирования и неприменения силы или ее угрозой. Такое упущение не может быть случайностью со стороны Лаврова, так как Лавров не только опытный дипломат, но и владеет всеми деталями Карабахского процесса. Следующее, Лавров констатировал, что два президента выразили готовность продолжить диалог на уровне руководства Армении и Азербайджана, и РФ, как страна-сопредседатель МГ ОБСЕ, будет всячески этому содействовать. Этим он подчеркнул новый трехсторонний формат, и констатировал его как существующий факт. Лавров говорил о какой-то «контактной группе». Что это за новая площадка, что за новый переговорный институт вне Минской группы ОБСЕ? Сразу после этого он сообщил, что министрам ИД даны поручения, а затем добавил, что есть несогласованные пункты, давая понять, что они должны быть согласованы не в формате МГ ОБСЕ, а, якобы, в созданном Россией трехстороннем формате. Вернемся к интервью Сержа Саргсяна. Примечательно, что Саргсян не подтвердил ни одно заявление, сделанное Лавровым. Более того… Он подчеркнул три основополагающих заключительных принципа Хельсинкского акта, причем, первым упомянув принцип неприменения силы и угрозы силой. Саргсян фактически категорически отклонил возможность размещения только российских миротворцев, и заявив, что «впервые слышит о российских миротворцах», четко констатировал, что это не может быть даже предметом обсуждений. Примечательным было также обсуждение темы ОДКБ, когда он отметил, что необходимости обращаться к ОДКБ, чтобы ОДКБ каким-то образом отреагировала на последние инциденты на линии соприкосновения, нет. По сути, со стороны Сержа Саргсяна это был посыл, что Армения не обращается к ОДКБ, так как ОДКБ не может быть гарантом нашей безопасности, у нас нет союзников в ОДКБ. В условиях напряженности на линии соприкосновения, беспрецедентного обострения ситуации на границе между Арменией и Азербайджаном, Россия, организуя встречу в Сочи, не обратила никакого внимания на факты кровопролития, беспрецедентного нарушения режима прекращения огня. Цель Москвы была ясна: Россия пытается взять на себя роль регулятора Карабахского конфликта и адресует Западу месседж, что, мол, карабахские рычаги продолжают оставаться у Москвы. Еще один примечательный факт. Как правило, РФ всегда подчеркивала, что добиться режима прекращения огня в Нагорном Карабахе удалось исключительно благодаря усилиям России, тогда как сейчас об этом не прозвучало ни одного слова. Организуя эту трехстороннюю встречу, РФ пытается перенести свой конфликт с Западом в формат урегулирования Карабахского конфликта и на Южный Кавказ. Россия прежде всего показала, что может дестабилизировать ситуацию на линии соприкосновения, а затем очень быстро позвать к себе президентов. Но сможет ли Россия продемонстрировать, что она в состоянии не только разморозить и накалить конфликт, но и восстановить режим прекращения огня? В Сочи Лавров попытался представить, что Кремлю, используя фактически сформировавшуюся ось Москва-Баку-Анкара, якобы, удалось снизить роль МГ ОБСЕ и деинтернационализировать урегулирование Карабахского конфликта, превратить переговорный процесс в монополию России, то есть, во внутреннюю проблему объявленного Путиным «русского мира». В результате политического решения властей Армении в 1992 году вопрос был внесен в ОБСЕ, то есть проблема Нагорного Карабаха стала международной. Минская группа ОБСЕ была и должна оставаться единственным форматом урегулирования, что фактически закрепил Серж Саргсян. Думаю, что заявления, сделанные Лавровым в Сочи, вызвали беспокойство также в дипломатических кругах России, о чем свидетельствует реакция бывшего спецпредставителя президента РФ по вопросу урегулирования Нагорно-Карабахского конфликта Владимира Казимирова. Являясь опытным дипломатом, Казимиров пытается сейчас смягчить нереалистичные заявления Лаврова. – В майском интервью для нашей газеты Вы выступили с прогнозом, что РФ попытается монополизировать урегулирование и вытеснить остальные страны-сопредседатели. Вы считаете, что в этих условиях режим прекращения огня не восстановится? На линии соприкосновения сохранится та же напряженность? – Если поводом для организации встречи в Сочи было смягчение напряженности на линии соприкосновения, то для России встреча в Сочи имела конкретно иную цель, о чем я уже отметил. Не думаю, что «Сочи» удастся восстановить режим прекращения огня и спокойствие на линии соприкосновения. Баку продолжит поддерживать определенную напряженность на границе по наущению Москвы и Анкары, время от времени пытаясь накалить ситуацию, но я уверен, что он получит более чем адекватный ответ. – Что может сделать армянская сторона в сложившейся ситуации, чтобы снизить потери в процессе мирного урегулирования Нагорно-Карабахской проблемы? – Алиев пытается отказаться почти от всех ранее подписанных и принятых международных документов по Карабахскому урегулированию. В этой ситуации было бы правильным, чтобы власти НКР и РА, каждая со своей стороны, начали бы применять предложенный 4 февраля 1995 года сопредседателями МГ ОБСЕ трехсторонний договор об укреплении режима прекращения огня, подписанный тремя министрами обороны, согласно которому, в случае каждого нарушения режима прекращения огня сторона обязуется сразу же официально сообщить о факте как нарушающей стороне, так и сопредседателям. Согласно договору, официально отреагировать обязаны и сопредседатели МГ ОБСЕ, и официальный Баку. Этот договор является правовым основанием, чтобы Нагорный Карабах, как международно признанная полноценная сторона урегулирования конфликта, официально вошла в контакт как с сопредседателями МГ ОБСЕ, так и с официальным Баку. Следующее, Армения должна всеми зависящими от нее способами ускорить переговорный процесс в рамках МГ ОБСЕ, быть готовой к переговорам вокруг большого договора, почему бы и нет, армянские стороны должна также подготовить свои варианты этого документа, опираясь на Мадридские принципы или, как сказал Серж Саргсян, на Казанский документ. Армянские стороны могут также выступить с новыми тактическими инициативами. Вызывает беспокойство пассивное поведение других председательствующих сторон МГ ОБСЕ – США и Франции. Серьезные инициативы необходимы также и с их стороны. Они, кажется, оставили Армению в одиночестве в деле спасения формата Минской группы ОБСЕ. Надо активизировать встречи, переговоры. То, чего не было сделано в Сочи – укрепление режима прекращения огня, МГ ОБСЕ должна взять на себя, параллельно продолжая попытки добиться от сторон согласия вокруг принципов урегулирования и работать над проектом мирного соглашения, так как если все будет оставлено на Россию, то все вопросы будут решены так, как Россия всегда решала в ущерб армянской стороне. – А оценка Лаврова, что Нагорно-Карабахский конфликт не станет препятствием для вступления Армении в Таможенный союз – это позитивный посыл? – После 3 сентября 2013 года наша национальная безопасность подверглась разрушению более, чем когда-либо за весь период нашей независимости, и в нынешних качественно новых и крайне опасных геополитических процессах Армения воспринимается международным сообществом как придаток Путинской России. Абсолютно нет никакой необходимости спешить вступать в Евразийский союз. Эти инициативы не имеют будущего по нескольким причинам: во-первых, противоречия между тремя государствами-членами являются слишком большими. Приведу один пример. Россия закрыла для всех украинских товаров доступ в РФ, в то же время Беларусь ликвидировала все ограничения на украинские товары, приостановив лицензирование продуктов. В РФ уже существуют достаточно серьезные внутренние проблемы, Путин увеличивает изоляцию России. Санкции, применяемые Западом в отношении России, вызвали в этой стране не только непреодолимые экономические и социальные проблемы, но и достаточно серьезные внутриполитические и углубляющиеся внутривластные разногласия. Так, если Армения не будет спешить вступить в эти структуры, то, возможно, в этом уже и не будет необходимости, возможно, что эти структуры уже не будут и существовать. После Сочинской встречи для Запада существенно возросла роль Армении, и мы должны суметь воспользоваться этими возможностями. В противном случае Россия попытается воспрепятствовать отношениям между Западом и Арменией, развитию отношений Армении с ЕС, Армении с США, а также сотрудничеству с НАТО. Следует начать диверсификацию и нашей национальной безопасности, и ее составной части – внешней политики.

– О каких возможностях идет речь, как может в таких условиях возрасти роль Армении для Запада? – Для нас открылось достаточно широкое поле для осуществления активной внешнеполитической деятельности, и следует воспользоваться этой возможностью. Необходимо проводить адекватную сложившимся условиям, гармоничную, активную и многостороннюю внешнюю политику, и не только посредством исполнительной власти, но и на других площадках – через парламент, гражданское общество, экспертные круги и прочее.

© 1998 – 2014 Аравот – Новости из Армении

Роль Патриарха Кирилла в украинско-российском противостоянии

Не для кого не секрет, что глава Русской православной церкви (РПЦ) несет непосредственную ответственность за действия политического руководства своего государства по отношению к Украине.

Патриарх Кирилл, как православный лидер, обязан приложить все усилия, чтобы остановить В.Путина, не допустить расчленения Украины и превращения ее в источник нестабильности в Европе.

Патриарх Русской православной церкви Кирилл хочет остаться незапятнанным в ситуации, которая складывается в российско-украинских отношениях, демонстрируя показное невмешательство в то время, когда все украинские православные церкви выступили единым целым и осудили агрессию  РФ против Украины.

Глава Русской православной церкви патриарх Кирилл демонстрирует полное отсутствие христианского сочувствия и сострадания к вверенному ему Богом украинскому народу. Какое право имеет Патриарх Кирилл называться духовным лидером Украины, если во время военной агрессии России он самоустранился от руководства своей паствой и никак не выразил свою поддержку страждущему украинскому народу и не осудил агрессию Кремля?

Кирилл, как православный лидер крупнейшей украинской церкви (УПЦ МП) должен определиться на чьей он стороне – или Патриарх с украинской церковью, которая в это тяжелое время поддерживает свой народ, или с Кремлем, который осуществляет агрессию против Украины.

РПЦ никак не отреагировала на действия РФ в Украине. Вместе с этим, подчиненные Московскому Патриархату церковно-политические и монархические организации открыто поддержали военную интервенцию РФ в Крым и дальнейшую аннексию полуострова, а сейчас с оружием в руках берут участие в боях на стороне бандитских формирований на востоке Украины.

Пока Кирилл молчит и руками иерархов РПЦ пытается создать себе образ миротворца, стремящегося примирить украинцев со «страдающими» от рук мифической «киевской хунты» «мирными обитателями» восточной Украины, эти сами «мирные обитатели», прикрываясь местным населением, из русского оружия расстреливают украинских военных, которые защищают свою Родину.

РПЦ продолжает координировать и оказывать всестороннюю поддержку организациям православного направления, которые в открытую поддерживают агрессию Кремля, больше того, представители которых, являются участниками бандитских формирований сепаратистов на востоке Украине.

РПЦ должна осудить действия священников Московского Патриархата, которые принимают участие в бандитских формированиях, действующих на востоке Украины.

Кто, как ни духовный лидер «Русского мира» – патриарх РПЦ Кирилл, может повлиять на президента России и убедить его в необходимости установления мира с братской Украиной?

Не является ли демонстративная позиция невмешательства Главы РПЦ патриарха Кирилла в процессы, которые происходят в Украине, молчаливым признанием и поддержкой осуждаемой всем миром политики Кремля относительно Украины?

РПЦ и лично патриарх, невзирая ни на что, продолжают выступать идеологическими адвокатами власти РФ. Манипулируя и подменивая понятия «Россия» на «Русь», «русский» на «славянский» и «православный», они  выступают за объединение Украины и других постсоветских стран вокруг России. При этом, такой вариант представляется как единственно возможный для украинского государства, невзирая на волю украинского народа, который выбрал европейские ценности.

MEETING WITH THE OSCE REPRESENTATIVE ON FREEDOM OF THE MEDIA – SENIOR ADVISER GUNNAR VRANG AND ADVISER AIDAR BOTAGAROV

On 22nd of July at 15:30 pm at Caucasus International University will be hold a video conference with the OSCE Representative on Freedom of the Media Senior Adviser Gunnar Vrang and Adviser Aidar Botagarov. The speakers will give a speech about media freedom and development.

The video conference is carried out in frameworks of the project “Building OSCE Youth Network”, which is carried out by the Helsinki Citizens Assembly Georgian National Committee in partnership with Caucasus International University and by the support of the OSCE.

Эффективна ли еще группа Блэксифор?

В марте 2014 года Украина отказалась участвовать в международных учениях группы Блэксифор и командовать ими. В этом нет ничего удивительного, ведь Российская Федерация, которая является одним из основных участников, черноморской группы, незаконно отобрала украинский полуостров Крым, включив его в свой состав.

Напомним, 2 апреля 2001 года между странами черноморского региона (Болгария, Грузия, Россия, Румыния, Турция, Украина) в Стамбуле было подписано Соглашение о создании Черноморской военно-морской группы оперативного взаимодействия Блэксифор. Следует отметить, что инициатором в основании такой группы выступили Российская Федерация и Турция.

Согласно данному соглашению, сфера деятельности группы Блэксифор распространяется на оперативное реагирование в чрезвычайных ситуациях в бассейне Черного моря исключительно в мирных целях. К основным задачам этой группы относятся совместные учения, визиты доброй воли, гуманитарные и поисково-спасательные операции, экологический мониторинг и морское разминирование. Также, Соглашение Блэксифор предусматривает использование для выполнения вышеупомянутых задач во время проведения миротворческих операций, проводимых под эгидой ООН или ОБСЕ, если черноморские государства получат соответствующее обращение от этих организаций. Несмотря на то, что район действия группы Блэксифор – это Черное море, Соглашением предусмотрена возможность выхода за его пределы, если все государства-участники дают на это свое согласие. В свою очередь, следует отметить, что наиболее влиятельными странами группы Блэксифор являются Турция и Российская Федерация.

К сожалению, Россия также считает, что соблюдение положений Соглашения 2001 года для нее не являются обязательными, и она систематически его нарушает. Прошло всего несколько лет после того, как Российская Федерация, напала на Грузию, нарушив ее территориальную целостность. Сегодня же подобные действие мы можем наблюдать уже на территории другого государства-участника группы Блэксифор – Украины. В обход международного права, призывов большинства государств и ведущих мировых организаций, Российская Федерация аннексировала Крымский полуостров, который являлся неотъемлемой частью Украины. Никакой реакции в ответ на такие действия российской стороны от государств-участников не последовало. Возможно, такими поступками Россия хочет достичь доминирования в Черноморской военно-морской группе Блэксифор?

Как в 2008, так и в 2014 году агрессивная политика Российской Федерации в очередной раз ставит под сомнение эффективность действия механизма военно-морской группы.

Аннексия Крыма стала очередным тревожным звонком для государств черноморского региона, который в этот раз проигнорировать нельзя, ведь кто знает, что дальше в планах у Кремля? Данная ситуация в очередной раз доказывает, что формат сотрудничества в рамках Соглашения Блэксифор нужно кардинально менять, так как нынешний является неэффективным.

Такие изменения могут иметь две формы, первая – это изолирование Российской Федерации в рамках группы, а вторая – денонсация Соглашения 2001 года и создание абсолютно нового механизма сотрудничества стран черноморского региона. В ином случае, Россия, почувствовав свою безнаказанность и вседозволенность, будет продолжать нарушать международное право, от чего будут страдать другие государства и люди, проживающие в них. А гарантирование прав и защита своих граждан является приоритетной задачей любой демократической страны.

«Три мушкетера» в изложении Д.Киселева

Видимо человечеству стоит отдельно поблагодарить специалистов, внедривших в жизнь четкие правила, которыми руководствуются переводчики, писатели и филологи при осуществлении профессиональных переводов с иностранного языка художественной или технической литературы. Ведь если современные филологи и писатели начнут руководствоваться принципами изложения информации имени Дмитрия Киселева из лиги российских СМИ, человечество рискует безвозвратно потерять многие шедевры мировой литературы. Или будет обречено их читать в весьма извращенном виде.

К примеру, в российских школах на уроках иностранной литературы, при изучении произведения Александра Дюма-отца «Три мушкетера» уже в скором будущем детям будут рассказывать о противостоянии французов и англичан, о битве при Ла-Рошель и о том, что фашиствующая парижская хунта во главе с Людовиком ХIII неправомерно задействовала регулярные войска, а также силы спецназначения (гвардейцев кардинала и мушкетеров) с целью подавления гугенотов и уничтожения собственного народа, т.е. населения Ла-Рошели, которое всего лишь желало реализовать свое право на самоопределение. Внимание российской общественности также обратят на  некоторые странности в поведении мушкетеров и их слуг. Ну действительно, вместо того чтобы написать, что у мушкетеров были служанки, Дюма-отец специально акцентировал внимание читателя на том, что слуги были именно мужского пола. А это, по мнению сладких уст Кремля Дмитрия Киселева, не может не наталкивать на определенные мысли…

Смешно? Конечно смешно. Бред и бардак? Еще бы! Был бы жив Дюма-отец, сразу же после прочтения российской версии своего романа имени Дмитрия Константиновича Киселева, его вполне мог хватить удар, а то и еще чего похуже. К счастью для Дюмы-отца, сына, и прочего человечества, пока у Дмитрия Киселева и его коллег-пересмешников из спецподразделений российских СМИ пока руки, извините, перья, не дошли до художественной литературы. Пока выполняют иной госсаказ: в информационном поле «передернуть» все, что исходит не из Кремля. При этом уточним, не просто из Кремля (там же есть и всякие неавторитетные либералы, типа Медведева), а непосредственно от самого солнцезаменителя – звезды класса злобный карлик с рабочим наименованием  «Пу».

Вы скажете, что краски слишком сгущаются, и не такие уж страшные эти российские спецСМИ, и кремоголосые соловьи типа Киселева? Если не учитывать ложь, которая изо дня в день наполняет уши и души миллионов граждан России и русскоговорящих жителей других государств, которая «сбивает» точку отсчета природной системы координат, существующей в каждой душе, и заставляет их самих и их детей жить в вымышленном мире, руководствоваться, хоть и правильными принципами жизни, но ставшими вредными вследствие изначально «сбитой» точки отсчета и приводят к абсолютно неправильным выводам и негативным последствиям – то, конечно же, ничего страшного в этом нет. Ну нельзя ведь объяснить просто халатностью или банальным недосмотром ежечасное и ежедневное извращения событий, которые происходят в мире, но не одобряются Кремлем? К примеру, как информационное гестапо России на телеканалах «НТВ» и «Россия 1» показывают мировой общественности новости об Украине, где один и тот же человек сначала является немцем, который организует столкновения в Одессе, затем – потерпевшим пророссийским активистом, которого побил «Правый сектор», или же видеосюжеты заседаний СБ ООН, где всех членов Совета учит правде жизни г-н Чуркин, или же недавний случай с интервью начальника управления разведки Военного штаба ЕС коммодора ВМС Финляндии Г.Алафузоффа, который с   финской общественной телерадиокомпанией «Yle» поделился своими оценками ситуации на Украине и непосредственной роли Москвы в происходящем там сегодня противостоянии.

В частности, Г.Алафузофф отметил, что нападение России на Украину или захват территорий – не в интересах государства и руководства России. Эти территории в случае оккупации, обязали бы Россию политически, экономически, культурно к таким действиям, из которых потом сложно выйти. Кроме того, Г.Алафузофф заявил, что нет доказательств того, что на Украине действуют российские войска. Однако, вполне вероятно, на украинских территориях действует российская разведка. Не успело интервью опубликоваться, как зондеркоманда «Российской газеты» разместила свою версию этого материала, для которой, по-видимому, сам Г.Алафузофф не очень-то и нужен был. Приводим некоторые отрывки труда творческого коллектива РГ: «…в Восточной Украине нет российских военных или граждан России…», «… У России нет планов вести там захватническую войну. Я не считаю, что нам надо бояться России…», «…Я не верю, что Вооруженные силы России вовлечены в данный конфликт…», и т.д., и т.п. И пока коммодор ВМС Финляндии оставался в счастливом неведении о новой версии своего интервью, российский информационный спецназ практически также поступил еще с несколькими заявлениями европейских чиновников.

Для чего это делается, спросите Вы? Вероятно в сознании информационных кремлевских киселев, извините, соловьев, существует такое убеждение:  сегодня в России далеко не все население понимает с первого раза русский язык, а посему – вряд ли кто-то будет сравнивать оригиналы заявлений западных чиновников, особенно если они сделаны на финском языке, с их российскими версиями. Следовательно, в перспективе – просто непаханое информационное  поле на радость разных киселевых и соловьевых.

 

 

РОССИЯ ВИЛЯЕТ ЕВРОПОЙ?

По меньшей мере – в информационной сфере. Именно такое впечатление в последнее время производит агрессивная деятельность российских СМИ, которые выполняют функции и рта, и «шептателя», и «кричателя» спецслужб РФ.

В то время, как европейские чиновники на страницах газет и журналов рассуждают о том, представляют или не представляют действия России в Украине самой России, Украине, а заодно и Европе, российские спецслужбы посредством своих филиалов в отечественных и иностранных СМИ выполняют роль «смыслоисказителя». Причем достигли таких высот в этом деле, что становится понятно, кто на самом деле пишет тексты для известных российских юмористов.

Относительно недавно начальник управления разведки Военного штаба ЕС комодор ВМС Финляндии Георгий Алафузофф в интервью общественной телерадиокомпании Финляндии Yle рассказал о собственном видении развития событий в Украине, текущем состоянии военно-политической ситуации и перспектив отношений Киева и Москвы. В частности, г-н Алафузофф отметил, что не верит в нападение России на Украину: «…Я не верю, что нападение на Украину или захват территорий в интересах России и руководства этого государства. Эти территории в случае оккупации, обязали бы Россию политически, экономически, культурно к таким действиям, из которых потом сложно выйти. На данный момент нет однозначных доказательств того, что на Украине действуют российские войска. Однако, вполне вероятно, на украинских территориях действует российская разведка…»

Буквально через 1 час 25 минут это интервью было размещено в официальном печатном органе правительства России – «Российской газете». Правда в довольно измененном формате. Российская версия приписала Г.Алафузоффу, кроме его собственных, еще и такие меседжи: «…в Восточной Украине нет российских военных или граждан России… Я не верю, что Вооруженные силы России вовлечены в данный конфликт. В волнениях участвуют люди, которые постоянно проживают на территории Восточной Украины и недовольны нынешним положением дел в стране… У России нет планов вести там захватническую войну. Я не считаю, что нам надо бояться России…», и прочее в подобном духе.

Следует отметить, что эта слишком свободная интерпретация интервью появилась в РГ за полночь, причем в три раза объемней, чем финский оригинал. Автор вариации – журналист РГ Надежда Ермолаева. Объем для своего материала г-жа Ермолаева набрала благодаря оперативно найденной биографии главного героя статьи. Кроме этого, статья Н.Ермолаевой  была разбавлена оценками со стороны российских и иностранных представителей, которые подчеркивают «мужественность» поступка Г.Алафузоффа, «честность» его заявления. Например, для получения нужных комментариев, г-жа Ермолаева в половину первого ночи оперативно связалась с «полковником ФСБ в отставке и бывшим руководителем подразделения по борьбе с терроризмом Владимиром Луценком», после чего российская журналистка побеспокоила финского политолога Йона Хеллвига. С учетом часового пояса, в Финляндии уже была половина второго ночи. Такое впечатление, что и полковнику ФСБ, и финскому политологу нечем заняться среди ночи, кроме прославления России и восторженных оценок текста переделанного интервью комодора ВМС Финляндии…

Практически аналогичная ситуация произошла недавно и с интервью  заместителя председателя Христианско-социального союза (ХСС) П.Гаувайлера немецкому журналу «Der Spiegel». Только уже в этом случае свободную интерпретацию слов П.Гаувайлера россияне разместили в СМИ традиционно лояльной к России Сербии. А в качестве «фактора усиления» модифицированного интервью П.Гаувайлера, сербские СМИ приводят «размышления» немецких экспертов относительно достижения договоренностей между Москвой и Берлином о невмешательстве Германии в ситуацию в Украине в обмен на обеспечение «Газпромом» поставок газа через газопровод «Северный поток». Вот уж воистину, чем больше туч сгущается над «Газпромом», тем агрессивней становится его политика…

Можно еще долго перечислять подвиги российских спецслужб на российско-европейском, российско-американском, российско-украинском, одним словом – российско-мировом информационном фронте. При этом,  для российских СМИ (читайте спецслужб) существует два основных принципа работы: а) «все, что сказано не Владимиром Владимировичем – должно быть обязательно переделано»; б) «все, что сказано Владимиром Владимировичем – должно быть обязательно воспето и размножено». И хоть эти принципы  уже всем изрядно поднадоели, выполняются они неукоснительно. Иначе последует яркое, но быстрое завершение карьеры ответственного работника. Как минимум. Вот все и стараются. И каждое интервью, любое более-менее весомое высказывание НЕРОССИЙСКОГО деятеля, обязательно подгоняется под достаточно ограниченные рамки информационного восприятия российского гражданина. Как в случае с г-ном Алафузовым.

А Европа все замечает, все знает, за всем наблюдает… и при этом молчит. Наверное, не хочет попадать в ситуацию «оправдывается – значит виноват». Но для простых российских граждан все это создает иллюзию того, с какой силой и амплитудой Россия виляет Европой.

Украина, Россия, Крым … Что дальше?

Украина. Киев. Крым. Эти слова последнее время не сходят с мировых телеканалов и первых страниц прессы. И действительно, только, казалось, утихли кровавые события в столице Украины, как «проснулся» Крым. События на украинском полуострове развиваются с неимоверной скоростью. После прихода новой власти в столице, в Крыму сильно выросли пророссийские настроения. «Новоизбранный» премьер-министр Автономной Республики Крым Сергей Аксенов обратился за помощью к Российской Федерации, потому что, якобы,  притесняются права русскоязычных граждан, а с западных регионов страны едут агрессивные боевики. Ну и Владимир Путин, который не мог смириться, что в Киеве уже нет удобного для него президента и правительства, а Украина вновь возьмет курс на евроинтеграцию, решил откликнуться на призывы крымчан.     Количество российских военных, а также боевой техники на территории украинского полуострова растет в геометрической прогрессии. Воинские части блокируются, украинским военнослужащим выдвигаются ультиматумы и звучат в их адрес угрозы. По улицам ходят вооруженные люди… Россия взялась за дело. Изначально, планировалось проведение референдума, на который будет выноситься вопрос о статусе полуострова, 25 мая. После этого его перенесли на 30 марта, а провели и вовсе 16 марта. К чему нужна была такая спешка? Кто в этом наиболее заинтересован? Ответ на этот вопрос очевиден – Российская Федерация. Путин хочет получить контроль над Черноморским побережьем, а это означает, что его аппетиты могут выйти и за рамки полуострова и распространиться на Николаевскую, Херсонскую и Одесскую области материковой части Украины.     Итак, «референдум» проведен, количество голосовавших местами превышает 125 %, как не парадоксально это звучит. Именно такие «мелочи» очередной раз подтверждают «легитимность» проводимых действий «властями» Крыма. Каковы же могут быть варианты развития событий после референдума? Рассмотрим некоторые из них. После проведения референдума и оглашения его результатов могут обостриться отношения между крымскими татарами (которые, как известно, противники присоединения к России) и пророссийским населением. Обострение этих отношений приведут к стычкам и кровопролитию и как итог, Крым становится горячей точкой. Но что из этого следует? Население Украины уже не будет делиться на «западных» и «восточных». Люди объединятся против одного внешнего врага и агрессора. Стоит вспомнить события двух чеченских кампаний, где было убито и покалечено тысячи людей с обеих сторон. Наверняка все наслышаны о тех кровавых событиях. А ведь там живет меньше двух миллионов людей. В Украине же десятки миллионов жителей готовы встать на защиту своей родины, своих родных, близких. Страшно представить, чем это может обернуться.   Пример для Крыма – Осетия и Абхазия   Мало того, российская экономика переживает не лучшие свои времена, а боевые действия будут наносить ей сокрушительные удары. Плюс, ко всему этому, США, Европа и ряд других стран грозят России санкциями и мировой изоляцией. Сейчас на мировой рынок опять может выйти Иран со своими запасами нефти. Все эти моменты обвалят российскую экономику, что повлечет за собой массовые протесты населения, Россия может столкнуться с социальной революцией. Сотни тысяч, а то и миллионы людей выйдут на площади с протестами. И тогда карательная машина Путина уже не способна будет противостоять этому. И Москва может пойти по киевскому сценарию, ведь россияне увидели на примере Украины, что с режимом можно бороться.   Второй вариант развития событий может быть следующим. Для начала немного окунемся в историю. Вспомним 2008 год, вооруженный конфликт в Южной Осетии. Ведь тогда Россия тоже поспешила на защиту. И какой результат? Разрушенные здания, множество убитых и искалеченных среди мирных жителей, тысячи беженцев. Россия обещала Осетии и Абхазии стремительный экономический рост и процветание после обретения ими независимости. Что же мы имеем сегодня? Большинство зданий, как были разрушенные в 2008 году, такими и остались по сегодняшний день. Повальная безработица и нищета населения. Некоторые люди ездят уже в соседнюю Грузию торговать различными мелочами бытового характера и продуктов питания. Абхазия и Осетия превратились в депрессивные, мрачные и унылые государства.   Почему же в таком контексте подобное развитие событий не может светить Крыму?  Может, еще и как может. Полуостров практически во всем зависим от материковой части Украины: свет, пресная вода, железнодорожное соединение и даже туристический поток. В случае вхождения полуострова в состав России все это Крым будет продолжать получать с Украины, но уже как от иностранного государства. После событий в Абхазии и Осетии обещания Кремля по поводу финансирования Крыма вызывает скепсис даже у самих крымчан.   А может, вопрос о присоединении Крыма к Российской Федерации – это имперские амбиции и «комплекс Наполеона» российского президента, которые хочет взять реванш за потерю Киева?   Конечно, жаль…   Жаль осознавать, что Россия, Родина великого Чайковского, Достоевского, Ломоносова … в наше время лишь силой вынуждена заставлять «дружить» своих ближайших соседей. При этом, сознательно обманывая себя, полагая вынужденную дружбу искренной. Нынешние события четко показали, что Украину поддерживает весь мир. У Украины есть друзья-государства на всех континентах. Во всех без исключения международных организациях и структурах. Которые поддерживают Киев сами и по своей воле. В отличие от Кремля, с которым «дружбу водят», как правило, по принуждению. Или от безысходности. Жаль, что наши российские братья и сестры охотней верят своим политикам, а не таким же как и они сами простым людям. Которые как во времена Союза, так и сейчас живут в одной и той же плоскости, у них одни и те же проблемы, одни и те же радости. Не зависимо от современных границ они у нас остались общие – купить свежих и качественных продуктов, где-то на чем-то сэкономить, или «О! горячую воду наконец-то дали!!!» Как во времена Союза, так и сейчас, нашим политикам такие «радости или проблемы» не интересны. Народ им нужен совсем для других целей. Оттого и печально, что и украинцы, и наши российские братья верят в то, что им говорят и показывают в новостях политики. Все заявления при этом сопровождаются пронзительно чистым и честным взглядом политика, его уверенным тоном, и для пущей убедительности – сопровождается четкой картинкой. Ведь им удобней утверждать, что Украина расколота. Убеждать своих граждан, что в соседней Украине не против коррумпированных политиков было направлено народное возмущение. А по надуманным причинам, например – «язык» (который и во времена СССР никогда никому не мешал – наоборот политика была кардинально обратной, а в наше время никто и не думает его реально притеснять), или же «региональные различия» (что это – рост, вес, разрез глаз…?!) Жаль, что руководство Героического, Духовного и Душевного российского народа строит свои отношения с соседней Украиной почему-то выбирая на роль «переговорщиков» от второй стороны – людей с мягко говоря не совсем прозрачным прошлым. Возможно, у «переговорщиков» – и у Виктора Федоровича (Янукович) и у Сергея Валерьевича (Аксенов) это самое прошлое есть не что иное, как «ошибки молодости». Просто странно и удивительно, что руководство такой великой страны, как Россия умеет договариваться лишь с теми, кто отмечен этой самой печатью «ошибок молодости». Совпадение это? А может врут все, злые языки, насчет ошибок? Но скорее всего, пословица «рыбак рыбака…» здесь вовсе неуместна. А уместно заметить, что украинцы долго терпели (вообще на удивление терпеливый народ) и смотрели, как государственный бюджет постепенно превращается в «фонд для финансирования президентской резиденции», как дети лидера нации буквально на глазах становятся талантливейшими и богатейшими бизнесменами. В итоги терпение лопнуло. Братья россияне! Неужто вы думаете, что кому-то из власти легко признать, что в «соседнем княжестве» у подданных просто лопнуло терпение?! Что это не заговор злых колдунов?! Ответ очевиден. И что в таком случае должен сделать сильный правитель для успешного продолжения своего правления? Правильно. Дать тумаков. И своим (чтоб не засматривались), и чужим (чтоб не бузили, и других глупостям не учили). А то ребята из соседних дворов засмеют. Или, что еще хуже – как потом своим настоящим и искренним друзьям в глаза смотреть. А друзей немало: и Александр, и Ильхам, и Нурсултан, и Гурбангулы, и Гиоргий… А еще уместно заметить пугающую тенденцию. В нынешнем обострении ситуации в АР Крым четко прослеживаются три момента, послужившие спусковым механизмом для начала двух других конфликтов            – Приднестровского («причина» которого – т.называемый языковый вопрос) и Нагорно-Карабахского («причина» которого – т.называемый вопрос спорных территорий и последующих сепаратистских настроений). Полный набор угроз, по причине которых «вежливо-военные люди» нынче присутствуют на территории Крыма. А государства эти до сих пор не пришли в мирное русло. Более того, между Азербайджаном и Арменией до сих пор подписан лишь Договор о прекращении огня. К сожалению, эти государства и сегодня находятся в состоянии войны. И везде Москва старалась, как могла. Старалась защитить и примирить. Жаль, что эти конфликты возникли, несмотря на сопротивление азербайджанских, армянских, молдавских, приднестровских матерей, отцов отдавать своих детей на войну. Жаль, что несмотря на старания Москвы, урегулировать их до сих пор так и не удалось. Тлеют как уголья и поныне. Впрочем, нельзя забывать и о стараниях международных наблюдателей, представителей различных международных структур и организаций, которые если командируются – то непременно неоднократно, если наблюдают – то внимательно, констатируют – констатации, делают выводы – обязательно глубокие. Жаль, что все эти титанические и героические усилия пока без видимых результатов. Невольно думается о том, что процесс устойчиво заменяет результат. Жаль, что вокруг Крыма уже собралось значительное количество желающих себя задействовать в качестве миротворца, защитника, наблюдателя, посредника, «констататора», и т.д. Жаль, что не спросили у самих крымчан об их будущем. О будущем их детей и внуков. Хотя извините. Скоро спросят. Вежливо показывая автоматом, где можно проголосовать. А после этого за дело немедленно возьмутся миротворцы, защитники, наблюдатели …

Павел Кост

« Older Entries Recent Entries »